Кремлевский ошейник для европейских НПО?

Конференция международных неправительственных организаций — одна из самых молодых структур Совета Европы. Ее официальный партнерский статус (наряду с «классическими» столпами европейской демократии — Комитетом министров, Парламентской ассамблеей и Конгрессом местных и региональных властей) был провозглашен лишь в 2003 году. На Третьем Варшавском саммите глав государств — членов СЕ было решено проводить региональные конгрессы НПО ежегодно. Первый такой конгресс состоялся в 2006 году в Варшаве, основным его итогом стало признание необходимости налаживания постоянного диалога с НПО Беларуси (единственная из европейских стран пока не член СЕ). На Втором региональном конгрессе (состоявшемся в 2007 году в Киеве) основной упор был сделан на необходимости реформирования национального законодательства в отношении НПО. В том числе и с учетом рекомендации Комитета министров СЕ (Rec(2007)14) о правовом статусе неправительственных организаций в Европе.

Третий региональный конгресс НПО СЕ было предложено провести в России. Сначала возникли проблемы со сроками (его пришлось переносить с ноября на декабрь), потом — с партнерами… Ранее партнерами Конференции НПО СЕ выступали именно неправительственные организации принимающей стороны. Партнером Пензенского конгресса оказалась комиссия Совета Федерации РФ по вопросам развития институтов гражданского общества. Что и послужило причиной бойкота данного мероприятия со стороны полусотни российских и международных НПО, назвавших такой формат «встречей общественности с начальством». А Людмила Алексеева (Московская Хельсинкская группа), один из инициаторов акции, сочла «решение Совета Европы работать в России не так, как они работают в Украине, в Польше, а по правилам нашей суверенной демократии, глубоко оскорбительным для нашего гражданского общества, которое в очень тяжелых условиях отстаивает свои права перед властями».

Россия единственная из 47 стран — членов СЕ так и не ратифицировала целый ряд дополнительных протоколов к Европейской конвенции по правам человека и тем самым поставила крест на попытках разблокировать работу Европейского суда по правам человека (треть заявлений в который поступает именно от граждан России). Чечня, свобода слова, свобода собрания, армия, пенитенциарная система, судопроизводство — перечень претензий к «кремлевским демократам» со стороны «европейской совести» еще даже до августовских событий на Кавказе был очень длинным. Тогда как инструментарий влияния на ситуацию в России со стороны Страсбурга был и остается весьма ограниченным. Пример Беларуси убедительно продемонстрировал крайнюю неэффективность радикальных мер, а пятидневный опыт общения с российскими коллегами высветил массу проблем не просто межкультурного, но даже межцивилизационного диалога.

Товарищи не понимают!

В ответ на настойчивые многократные попытки разобраться в распределении полномочий между принимающей стороной и собственно Советом Европы в ходе подготовки и проведения любого совместного мероприятия нередко звучала фраза: «Все концептуальные подходы определяются Страсбургом, а от принимающей стороны требуются одни лишь стулья!». В Пензе «хозяевам» мероприятия удалось придать отчетливый местный колорит и букве, и духу регионального форума европейского гражданского общества. Причем сделано это было настолько откровенно и настолько от души, что действительно возникал вопрос, чего там было больше — откровенных манипуляций и провокаций или же элементарного непонимания.

«Трудности перевода» проявились не только и не столько в технических проблемах и смысловых недоразумениях (вместо «верховенства права» «верховенство закона», вместо «неправительственные» организации — «некоммерческие»), а уже в первый день работы конгресса, когда была назначена «встреча представителей НПО по актуальной повестке дня». Саму повестку дня крайне обтекаемо сформулировали и на английском языке, а в процессе перевода на русский и вовсе выпал «диалог в постконфликтной ситуации». Более того, именно в это время гостям конгресса предложили посмотреть город… Однако большинство участников все же не пожалело усилий для того, чтобы направить грузино-осетинский диалог (первый после августовских событий!) в рамки конструктивного поиска вариантов решения многочисленных проблем, а не эмоциональных обвинений и осуждений. Отдельного упоминания заслуживают усилия, которые пришлось приложить Страсбургу, чтобы обеспечить участие в конгрессе четырех представителей грузинской стороны (в условиях отсутствия дипломатических отношений между Россией и Грузией). И если совместными усилиями НПО будет найден хоть один из числа пропавших без вести, налажен эффективный обмен объективной информацией в рамках широкой сети аналитических центров, организован мониторинг использования «языка вражды» и т.д., то Пензенский конгресс заслуженно займет свое место в истории европейского гражданского движения.

К сожалению, остальные итоги конгресса дают значительно меньше поводов для оптимизма. Повестка дня пленарных заседаний соблюдалась исключительно избирательно, работа секций также послужила объектом острой критики, а манера ведения мероприятия вызвала настоящий шок у участников конгресса. По крайней мере у зарубежных.

Официальным лидером российского гражданского общества в Пензе номинировался руководитель оргкомитета, председатель национального совета молодежных и детских объединений России Александр Соколов. На деле же «рулил» всем Борис Шпигель, председатель комиссии Совета Федерации по вопросам развития институтов гражданского общества, сенатор от Пензенской области. Именно г-н Шпигель (который с самого начала предупредил собравшихся о том, что выступает на этом мероприятии в качестве «почетного гостя») самым беспардонным образом лишал слова желающих выступить, обрывал дискуссии, позволял себе безапелляционные комментарии в отношении выступающих. А под конец и вовсе запретил презентацию Дениса Богуша, вице-президента Украинской PR-лиги. Наличие в материалах презентации, посвященной имиджу страны и роли в его формировании НПО, двух снимков помаранчевого Майдана позволило сенатору «разоблачить провокацию» украинской делегации, которая привезла с собой «часовой фильм о Майдане», а потом, для пущей убедительности, «о Голодоморе».

Собственно, к чему-то подобному зарубежные участники конгресса были готовы. А вот полная невозможность общаться, налаживать контакты оказалась неприятной неожиданностью. В России Пенза уже заслужила недобрую славу жестким даже по российским меркам прессингом правозащитных организаций (местным силовикам удалось найти «аргументы», предотвратившие проведение запланированных на дни работы конгресса пикетов). После окончания каждого официального раунда представителей национальных делегаций настойчиво приглашали в автобусы и везли в сопровождении милицейской мигалки по перекрытым улицам (даже если это было расстояние в несколько сот метров). А уж как принимающая сторона организовала традиционный фуршет, гости точно не забудут — цивилизованный обмен визитками в угаре русского кабака оказался заблокирован не только техническими средствами…

Диалог начался

Аннелиз Ошгер, президент Конференции международных НПО при Совете Европы:

— Этот конгресс важен для нас прежде всего тем, что нам удалось собрать вместе людей, которые ранее избегали общения между собой. Я имею в виду и представителей гражданского общества, и представителей власти, и те организации, которые называются неправительственными, но приближены к власти. Последние две категории представляют значительную часть российского общества, и мы не можем ее изолировать. Мы должны налаживать связи и искать точки соприкосновения. Учитывая, что Комиссия СФ была создана только в этом году, мы приняли решение наладить с ней сотрудничество с самого начала ее существования, чтобы иметь возможность влиять на ее формирование. С другой стороны, здесь мы наблюдали то, что на подобных мероприятиях не должно иметь места. Особенно это касается организации работы секции «СМИ и гражданское общество: проблемы и перспективы». Я заявила публично, что работа ее была недостаточно демократичной. Предложения некоторых участников дискуссии «обеспечить контроль», «ввести квоты» и т.д. продемонстрировали непонимание абсолютной недопустимости любых ограничений свободы слова. С другой стороны, отрадно, что на конгрессе собралось немало людей, готовых и способных свободу слова отстаивать. В этом контексте мне бы хотелось отметить конструктивность работы секции «Законодательство об НПО и правоприменительная практика». Данную тему мы последовательно разрабатываем уже не первый год и видим, как за это время изменился подход и видение проблемы. Еще несколько лет назад Россия весьма активно пыталась заблокировать наши усилия по выработке демократических стандартов законодательства по гражданскому обществу, а сейчас уже в России идет активное обсуждение изменений, которые необходимо внести в российское законодательство. Тогда как тему СМИ мы подняли впервые.

Александр Соколов, председатель национального совета молодежных и детских объединений России, руководитель оргкомитета:

— Сам факт проведения такого мероприятия — уже успех, с учетом напряжения, возникшего в регионе после августовских событий. Не все вопросы решены, но начало диалога уже является преодолением напряжения. Кроме того, как мне кажется, удалось достичь определенного баланса между различными группами общественных организаций: и правозащитных, и социальных, и тех, которые занимаются законотворческой деятельностью. У них есть возможность высказывать свою точку зрения в открытой дискуссии. И наконец, для меня несомненным является тот факт, что проведение подобных конгрессов окончательно станет традиционным именно после нынешнего конгресса.

Игорь Когут, председатель Совета Лаборатории законодательных инициатив, руководитель оргкомитета Второго (Киевского) регионального конгресса:

— Решение об участии в работе этого конгресса было принято после определенных колебаний и, насколько сейчас можно судить, оказалось правильным. Участники украинской делегации были приглашены непосредственно Советом Европы, то есть мы оказались носителями ценностей, которые разделяет и распространяет СЕ. Не сговариваясь, представители украинской делегации на всех заседаниях, на всех секциях демонстрировали общность подходов по основным проблемам — свободы слова, межкультурного диалога, основных принципов функционирования гражданского общества. А вот в диалоге с российской стороной обнаружился жесткий конфликт ценностей. Да и сам подход к организации мероприятия не отвечает принципам европейской демократии. То, что правительство уделяет внимание НПО, это хорошо. Однако это внимание имеет очень узкую направленность, ограниченную, в основном, работой с инвалидами и представителями других уязвимых слоев населения. Мы, конечно, были солидарны с организаторами акции бойкота, но при этом понимали, что если не поедем мы, поедут другие, уже по приглашению российской стороны, и в результате качество дискуссии окажется совершенно иным. Украинские представители выступили по всем принципиальным вопросам в достаточно лояльной, некатегорической форме. Хотя, как мне показалось, от нас очень ждали именно провокации. В итоге повлиять ни на один финальный документ нам не удалось, зато удалось нарушить безальтернативный ход дискуссии.

***

Дата и место проведения Четвертого регионального конгресса пока еще только обсуждаются. А вот принятие Кодекса гражданского участия, обсуждение которого началось в Пензе, состоится осенью наступающего года в Киеве, на Форуме за будущее демократии.